Перейти к содержимому


Фотография
- - - - -

Диалоги по истории Древней Руси

история Древняя Русь Россия

  • Авторизуйтесь для ответа в теме
Сообщений в теме: 279

OFFLINE   Влад_10bdb1!

Влад_10bdb1!

    Интересующийся

  • Пользователь
  • PipPip
  • 258 сообщений
  • Регистрация 21-Июнь 13
  • Страна: Country Flag

Отправлено 26 Август 2015 - 14:37

Нетленка

Ну все-таки вернемся к славянам.

 

Так какова же история Славян.  Вот данные из Ключевского.

Ключевский  1841-1911 г.  Русская история.

Он говорит о двух взглядах на начало нашей истории.

 Один из них изложен в критическом исследовании о древнерусских летописях, составленном членом русской Академии наук  ХVIII в., знаменитым ученым немцем Шлёцером на немецком языке и изданном в начале прошлого века.  Вот основные черты Шлёцерова взгляда, которого держались Карамзин, Погодин, Соловьев.

До половины IХв., т.е. до прихода варягов, на обширном пространстве нашей равнины, от Новгорода до Киева по Днепру направо и налево, все было дико и пусто, покрыто мраком: жили здесь люди, но без правления, подобно зверям и птицам, наполнявшим их леса.  В эту обширную пустыню, заселенную бедными, разбросанно жившими дикарями, славянами и финнами, начатки гражданственности  впервые были занесены пришельцами из Скандинавии, варягами, около половины  IХ в. Известная картина нравов восточных славян, как ее нарисовал составитель Повести о начале Русской земли, по- видимому оправдывала этот взгляд.  Здесь читаем, что восточные славяне до принятия христианства жили «зверинским образом, скотски» в лесах,  как все звери, убивали друг друга, ели все нечистое, жили уединенными, разбросанными  и враждебными один другому родами.

 

Другой взгляд на начало нашей истории прямо противоположен первому. Наиболее полное выражение его можно найти в сочинениях профессора университета Беляева и г. Забелина, в I томе его «Истории русской жизни с древнейших времен» Вот основные черты.

Восточные славяне искони обитали там, где знает их наша Начальная летопись; здесь в пределах Русской равнины, они поселились, может быть, еще за несколько веков  до Р.Х..

Обозначив так свою исходную точку, ученые этого направления изображают долгий и сложный исторический процесс, которым из первобытных  мелких родовых союзов вырастали у восточных славян целые племена, среди племен возникали города, из среды этих городов поднимались главные, или старшие, города, составлявшие с младшими городами или пригородами племенные политические союзы полян, древлян, северян и других племен, и, наконец,  главные города разных племен приблизительно  около эпохи призвания князей  начали соединяться  в один общерусский союз.

 

Ну и точка зрения самого Ключевского.

Все кто жил на русской равнине раньше были пришлыми. И неизвестно кто. А вот славяне начали заселять эти земли из Европы. С Дуная.  Оттуда где ноне земля Венгерская и Болгарская, славяне расселились в разные стороны. Оттуда же вышли и те славяне, которые поселились по Днепру, его притокам и далее к северу.

 

 

Ну и совсем другую точку зрения высказывает наш соотечественник.

Ломоносов. 1711-1765 г.

 

ДРЕВНЯЯ РОССИЙСКАЯ ИСТОРИЯ
ОТ НАЧАЛА РОССИЙСКОГО НАРОДА
ДО КОНЧИНЫ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ ЯРОСЛАВА ПЕРВОГО
 
ИЛИ ДО 1054 ГОДА

 

 

 

СОЧИНЕННАЯ МИХАЙЛОМ ЛОМОНОСОВЫМ,
 

СТАТСКИМ СОВЕТНИКОМ, ПРОФЕССОРОМ ХИМИИ И ЧЛЕНОМ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОЙ ИМПЕРАТОРСКОЙ И КОРОЛЕВСКОЙ ШВЕДСКОЙ АКАДЕМИЙ НАУК.

 

Имя славенское поздно достигло слуха внешних писателей и едва прежде царства Юстиниана Великого, однако же сам народ и язык простираются в глубокую древность. Народы от имен не начинаются, но имена народам даются. Иные от самих себя и от соседов единым называются. Иные разумеются у других под званием, самому народу необыкновенным или еще и неизвестным. Нередко новым проименованием старинное помрачается или старинное, перешед домашние пределы, за новое почитается у чужестранных. Посему имя славенское по вероятности много давнее у самих народов употреблялось, нежели в Грецию или в Рим достигло и вошло в обычай. Но прежде докажем древность, потом поищем в ней имени.

Во-первых, о древности довольное и почти очевидное уверение имеем в величестве и могуществе славенского племени, которое больше полуторых тысяч лет стоят почти на одной мере; и для того помыслить невозможно, чтобы оное в первом после Христа столетии вдруг расплодилось до толь великого многолюдства, что естественному бытия человеческого течению и примерам возращения великих народов противно. Сему рассуждению согласуются многие свидетельства великих древних писателей, из которых первое предложим о древнем обитании славян вендов в Азии, единоплеменных с европейскими, от них происшедшими. Плиний пишет,* что „за рекою Виллиею страна Пафлагонская, Пилименскою от некоторых проименованная; сзади

* Натур. ист., книга 6, глава 1.12

окружена Галатиею. Город милезийский Мастия, потом Кромна. На сем месте Корнелий Непот присовокупляет енетов и единоименных им венетов в Италии от них происшедшими быть утверждает”. Непоту после согласовался Птоломей,* хотя прежде иного был мнения. Согласовался Курций,** Солин.*** Катон то же разумеет, когда венетов, как свидетельствует Плиний,**** от троянской породы производит. Все сие великий и сановитый историк Ливий показывает и обстоятельно изъясняет.***** „Антенор, — пишет он, — пришел по многих странствованиях во внутренний конец Адриатического залива со множеством енетов, которые в возмущение из Пафлагонии выгнаны были и у Трои лишились короля своего Пилимена: для того места к поселению и предводителя искали. По изгнании евганеев, между морем и Алпийскими горами живших, енеты и трояне одержали оные земли. Отсюду имя селу — Троя; народ весь венетами назван”. Некоторые думают, что венеты происходят из Галлии, где народ сего имени был при Иулии Кесаре. Однако о сем не можно было не ведать Катону, Непоту и Ливию. При свидетельстве толиких авторов, спорное мнение весьма неважно; и напротив того, вероятно, что галлские венеты произошли от адриатических. В тысящу лет после разорения Трои легко могли перейти и распространиться чрез толь малое расстояние.

Уже имеем древность славенского племени в Азии от самых давнейших времен, которых далее не простираются европейских народов благорассудные историки. Мосоха, внука Ноева, прародителем славенского народа ни положить, ни отрещи не нахожу основания.16 Для того оставляю всякому на волю собственное мнение, опасаясь, дабы Священного Писания не употребить во лжесвидетельство, к чему и светских писателей приводить не намерен. Довольно того, что могу показать весьма вероятно еще другие сильные в Азии народы, кроме енетов, славенского племени равной древности, и бывшим уже тогда их величеством и могуществом уверить, что оное началось за многие веки до разорения Трои.

 

Где-то так.


  • 0

OFFLINE   Влад_10bdb1!

Влад_10bdb1!

    Интересующийся

  • Пользователь
  • PipPip
  • 258 сообщений
  • Регистрация 21-Июнь 13
  • Страна: Country Flag

Отправлено 28 Август 2015 - 12:44

Нетленка

Ну и теперь попробуем осветить вопрос варягов.

Карамзин, Соловьев ну и Ключевский однозначно определяют варягов к скандинавам. Вопрос только в том когда они попали на славянские земли. И здесь есть некоторое расхождение. У Карамзина и Соловьева с приходом Рюрика, а у Ключевского гораздо раньше. И Рюрик уже пришел имея некоторый слой варягов в славянских городах.

 

Ну а теперь взглянем у Ломоносова.

 

 Приступая к показанию варягов-россов, кто они и какого народу были, прежде должно утвердить, что они с древними пруссами произошли от одного поколения.; Сие разумеется не о крыжаках46 или нынешних бранденбургцах, но о старожилах прусских, которые еще и поныне живут рассеяны по некоторым селам в Пруссии и тем же языком говорят, который употребляют литва, жмудь, курландцы, ибо в городах живущие дворяне и мещане суть приезжие немцы, которые теми землями около тринадцатого столетия завладели по неправедному папскому благословению.

 

 

 

 

Что ж вышепоказанные пруссы были с варягами-россами одноплеменны, из следующих явствует. И, во-первых, снесение домашних наших летописцев подает уже повод думать о единоплеменстве сих двух народов, именем мало между собою разнящихся. Нестор предал на память, что Рурик призван на владение к славянам из варягов-россов. Новгородский летописец производит его от пруссов, в чем многие степенные книги согласуются. И, таким образом, россы и, пруссы уже оказываются единым народом.

 

 

Ну и попробую еще одного историка привести. Пожалуй самого первого, кто озаботился ранней историей Российской.  Кстати по совету сподвижника Петра. Якова Брюса. Брюс как и Меньшиков был с Петром с самого начала. И сделал для государства огромное множество полезных дел. Но ныне не на слуху. Единственно в чем славу имеет, так это как маг и чернокнижник.

Татищев Василий Никитич. 1686 – 1750 г.

В своем труде  «История Российская» разобрал огромное количество хроник дошедших до того времени. Многие уже утерены. И именно ему Ломоносов презентовал свою первую книгу по истории России. Есть у них расхождения, но интересно.

 Так вот его версия о варягах и Рюрике.

 

 

Что они варяги именованы, то Нестор дословно говорит: "Варязи русь сице бо тии звахуся, а сии друзии зовутся свие, друзии же урмани, ингляне, друзии гути". Из сего можно совершенно видеть, кого он варягами зовет, и что более к доказательству потребно ссылаться на такого, который сам совершенно о варягах знал, ибо, несомненно, имел с ними обхождение.

 

 

 

.

 

Еще же и сами шведы о себе сказывают, что они варги, или варяги, издревле именовались, как в Библиотеке шведской, ч. I, стр. 53, Страленберг, стр. 193, о чем внятнее в ч. II, н. 45, показано, что варг зовется волк, а образно разбойник. А что финны с Руси дань брали и что потом русские чрез призвание сих князей соединились, о том согласно с Нестором та же Библиотека, стр. 113, показывает; и довольно вероятно, что Рюрик, по наследию финнаями владея, их к Руси присовокупил. Только финский писатель, отъемля русскую бесспорную по древнему наследству претензию, рассказывает, что не можно знать, как было, русские ль финнами или финны русскими владели. Но довольно их обличает русская бесспорная история, что до разделения детей Ярославовых они всегда русским князям войска давали. Иоаким настойчивее всех это утверждает, что Рюрик, из Финляндии и как сын дочери Гостомысла, по наследию в Руси государем сделался, гл. 4, н. 21.

 

 

Ну а теперь вопрос. А как наша историческая наука смотрит на этот важнейший этап истории. По моему каждый решает сам. Но вот труды Ломоносова и Татищева не очень то издаются. Хотя Карамзин и Соловьев огромными тиражами. Ну в принципе западная теория уже утвердилась в головах. А идти против у нас в науке не принято.

Где-то так.


  • 1

OFFLINE   Влад_10bdb1!

Влад_10bdb1!

    Интересующийся

  • Пользователь
  • PipPip
  • 258 сообщений
  • Регистрация 21-Июнь 13
  • Страна: Country Flag

Отправлено 04 Сентябрь 2015 - 12:04

Нетленка

Весь 19 век не стихали баталии по норманнскому вопросу.  Если покопаться можно найти огромное количество трудов и выступлений как доказывающих, так и опровергающих эту теорию. Потом после революции явный пыл немного ослаб. Но все равно шла работа по продвижению и закреплению норманнской теории.  Причем занимались этим не только западные ученые, но как не странно, и свои. И не известно кто еще более яро.  Но вот неким событием в этой череде стал труд изгоняющий всякий норманизм из нашей истории. Он в общем-то подытоживал всю долгую историческую возню в этом вопросе.

Это труд  ИЛЬИНОЙ Наталии Николаевны (1882-1963), Изданный в конце 30-х годов. Практически перед войной.  Он так и называется «Изгнание норманнов из русской истории»

Наталия Николаевна была женой выдающегося русского философа, известного деятеля правого движения в эмиграции Ивана Александровича Ильина. Кто бы как к нему не относился.

В этой книге разбираются все теории. Огромное количество сносок на те или иные материалы как нашей, так и зарубежной литературы. Труд достаточно обширный. Но читается достаточно легко.

Кто хочет разобраться в этом вопросе найдет достаточные доводы.

 

Вот начало этого труда.


 


 

«Русское государство основано норманнами» - вот что слышим мы уже в раннем нашем детстве еще до поступления в школу. Нам рассказывают, ссылаясь на древнего летописца, о том, как смелые и жестокие норманские пираты грабили и подчиняли себе племена славян и финнов в Новгородской земле, и о том, как славяне и финны, свергнув это тяжелое иго, не сумели ужиться в мире между собою и призвали к себе трех варягов-норманнов из племени «русь» для того, чтобы они княжили в землях Новгорода и владели их наследием. «Зачем позвали врагов?» - спросил однажды один русский мальчик, выслушав это первое известие о своей родине. Детский, наивный вопрос... А между тем в нем звучит смутное сознание психологической несообразности такого призвания и ропот того здорового чувства, которое вот уже двести лет, от Ломоносова до наших дней, не примиряется с норманской теорией, теперь будто бы доказанной. «Норманский вопрос решен в пользу норманнов», - пишет в 1930 году очень осторожный историк Ю.Готье и дальше поясняет: «окрепли и сети, наброшенные норманнами на славян и финнов, они превратились в железный остов, на котором установились основы первого русского государства»[3]. Норманская теория «признана правильной» в исторической науке... Но какими доводами укрепляется это решение? Мы не хотим и не можем принять его на веру, мы требуем доказательств, способных убедить, т. е. сломить в нас силу глубинного сопротивления, и готовы их изучить с терпеливым вниманием.

 

 

В общем-то вот то, с чего ведется весь тот спор. Летописная запись.


 

«В лето 6370 (862). Изъгнаша варяги за море и не даша им дани, и начаша сами в собе володети: и не бе в них правды и въста род на род, быша в них усобице и воевати почаша сами на ся. Реша сами в себе: «поищем себе князя, иже бы володел нами и судил по праву». Идоша за море к варягом к руси[6], сице бо ся зваху тьи варязи русь, яко се друзии зовутся свое (свей), друзии же урмане, англяне (агляне), друзии (инии) гъти; тако и си. Реша руси чудь словене, кривичи: «вся (и весь) земля наша велика и обилна, а наряда в ней нет; да пойдете къняжить и володети (владеть) нами». И избрашася з братья с роды своими, пояше по себе всю русь, и придоша (к словеном и седе) старейший Рюрик седе в Новеграде, а другие Синеус на Белеозере, а третии Изборьсте Трувор. От тех (и от тех варяг) прозвася Русская земля, новъгородци (Новъгород); ти суть людье ноугородьци (ции) от рода варяжьска, преже бо беша словене»[7].

Летопись сообщает что варяги, получавшие дань, изгоняются за море и лишаются дани; а через 3 года славяне и финны ищут себе князя у заморских варягов, и эти призываемые варяги называются русью, подобно тому, как другие варяги называются шведами еще другие норвежцами, англичанами, датчанами...

Что же узнаем мы из слов летописца о варягах-руси? Мы узнаем что славяне и финны, призывающие их на княжение, идут к ним за море. Место, откуда призваны князья, остается неопределенным, потому что выражения «из-за моря» или «за море» могут относиться к разным странам. Иногда такое выражение указывает на Скандинавию: «В лето 6630... приходи свеискии (шведский) князь с епископом в 60 шнек на гость иже из моря шли в 3 лодьях»[9] в других случаях - на остров Готланд: «В лето 6638... идуце и замория с гот»[10]; или же на Финляндию: «В лето 6819... ходиша новгородци войною на немецкую землю за море на емь»[11]; наконец, подобное же выражение может относиться и к Германии: «В лето 6745... придоша в силе велице немцы из заморья в Ригу»[12], или: «В лето 6709... варяги пустиша без мира за море... а на осень придоша вирязи горою», т. е. сухим путем, «на мир»[13].

Мы узнаем далее из текста летописи, что призванные варяги принадлежали к особому племени по имени русь. В самом деле, русь противопоставляется другим варяжским племенам, называемым иначе, а именно шведам, норвежцам, англичанам, датчанам, и этих других варягов, очевидно, не следует смешивать с нею.

 

 

Ну и т.д.

 

Хуже всего то, что нынешние ученые историки даже не пытаются разобраться.

Хотя что там нынешние.


Не знавшие границ видения об «удалых норманнах» и «по-скотски» живущих восточных славянах, вопреки источникам и здравому смыслу выдаваемые за исторические реалии, стали просто навязчивыми для большинства российских исследователей. И тому есть несколько причин. Во-первых, наши специалисты видели себя лишь в качестве учеников западноевропейской науки, отчего на свою историю смотрели исключительно только ее глазами. Как выразил в 1836 г. этот практически общий настрой Н. Г. Устрялов, «русские ученые еще юные атлеты на поприще образованности» (подобный комплекс «пигмеев» неизбежно вел к абсолютизации построений западноевропейских ученых, возводя их в ранг «небожителей», а их выводы превознося в качестве наивысшей истины). Поэтому, уточнял в 1876 г. И.Е. Забелин, «кто хотел носить мундир исследователя европейски-ученого», тот должен был быть норманистом[20].

 

 

Эпохи меняются. Сознание нет. 


  • 1

OFFLINE   Влад_10bdb1!

Влад_10bdb1!

    Интересующийся

  • Пользователь
  • PipPip
  • 258 сообщений
  • Регистрация 21-Июнь 13
  • Страна: Country Flag

Отправлено 08 Сентябрь 2015 - 13:43

Нетленка

Ну а теперь попробуем разобрать откуда есть пошла и когда эта самая  теория норманизма.

Вот что пишет по этому поводу историк Грот Лидия Павловна.

 

Лидия Грот - кандидат исторических наук. Окончила восточный факультет ЛГУ, с 1981 года работала научным сотрудником Института востоковедения АН СССР. С начала 90-х годов проживает в Швеции. 
Лидия Павловна широко известна своими трудами по начальному периоду истории Руси. Она в совершенстве знает шведский язык. Не только нынешний. Очень много работает с документами разных эпох в Швеции. И поэтому делает достаточно интересные выводы.

Вот вкратце ее выводы.

 

Шведское общество уверовало в свое древнее величие XVI-XVII вв.  . И более того: мысль о том, что предки шведов – это знаменитые готы, корень всей великой германской культуры, крепко ударила в голову шведских историков и писателей того времени и вызвала к жизни историозодчество самых чрезвычайных масштабов, особенно будучи востребованным со стороны государства.
 
История Швеции в древности в трудах большинства шведских историков стала представляться чем-то феерическим. Одной только силой исторического пера создавались гигантские готские державы, управляемые могущественными шведо-готскими королями, которых не знал ни один источник. При этом вырабатывалась определенная методика. Поскольку собственного исторического материала было маловато, то
 выработали привычку совершать рейды в истории других стран и приворовывать события и исторических персонажей оттуда – это, дескать, были все наши предки, но выступавшие под другими именами. Так, частью шведской истории была объявлена история скифов (мол, те же шведы, просто называли себя скифами). И вот уже предки шведов под именем скифов выступают как завоеватели Азии или отыскиваются среди героев Троянской войны. Дальше-больше. Шведские историки вошли во вкус, и в начале XVII в. были обнаружены новые великие предки шведов. Ими оказались легендарные гипербореи из античных мифов! Тут уж фантазия совсем вышла из берегов.

. Идея о шведском происхождении летописных варягов стала наклевываться к концу Смутного времени, а дальнейшее развитие она получила в обстановке после Столбовского мира со Швецией, которым, как известно, завершилась русско-шведская война. И по которому Швеция отторгала русские города Ивангород, Ям, Остров, Копорье, Корелу, Орешек с уездами и всю Неву, в силу чего русские отрезались от Балтийского моря.
 

 

 

Один из шведских деятелей – Хенрик Бреннер, оказавшийся в России в период Северной войны в плену, придумал версию о связи имени Русь с финским наименованием шведов «rotzalainen». Сам он был рожден на территории Финляндии, был финскоязычным, но историю учил по шведским учебникам.

 

Через несколько лет после Бреннера шведский профессор Арвид Моллер подтянул к этому конструированию и финское Руотси. В 1731 году он защитил диссертацию «Dissertatio de Waregia (Wargön)», в задачу которой входило опровергнуть аргументацию, доказывавшую происхождение варягов из Вагрии (C. Мюнстер, С. Герберштейн, М. Стрыйковский, К. Дюре, Б.А. Селлий, Б. Латом, Ф. Хемниц, Г. Лейбниц и другие). Моллер собрал в кучу все, что имелось по вопросу «доказательств» происхождения Руси из Швеции, и выстроил следующую цепочку: Roxolani или Russi произошли от Ruotsi – финского названия Швеции. Привлечение финского Руотси Моллером объясняется тем, что он, вслед за Бреннером, верил, что славяне позднее шведов добрались до «Holmgard» или «Gardarrike». Поэтому, по его убеждению, «варварское» население в Холмогардии, над которым господствовали шведские наместники, составляли только финны, говорившее, соответственно, по-фински.***

Когда новая мифо-идея о шведо-варягах окончательно сформировалась в Швеции, то её творцам захотелось получить для неё такое же международное признание, какое в свое время получили идеи о шведо-готах и шведо-гипербореях. С начала XVIII в. идеи о шведо-варягах усиленно распространялись шведскими деятелями культуры среди западноевропейских и русских ученых, в частности, через переписку с ними. Можно предположить, что Бреннер в бытность его в России попытался заинтересовать своими фантазиями о великом прошлом предков шведов в русской истории историка В.Н. Татищева, поскольку они были знакомы и общались. Из трудов Татищева можно сделать вывод о том, что он не воспринял этого фантазирования – отсюда, наверняка, и ядовитая нелюбовь норманистов к Татищеву по наши дни.
 

На Татищева рассказы о великих предках шведов в древнерусской истории не могли подействовать, поскольку Татищев древнерусскую историю знал. А вот на такого ученого мужа, как немецкий востоковед Байер, подействовали. С Байером в течение многих лет вели переписку шведские историки.

Шведские коллеги стали посылать Байеру все новинки, касавшиеся их фантазий о шведо-варягах, поощряя его на написание собственных работ по данной теме. Идея эта постепенно стала занимать Байера, и в 1735 году он опубликовал небольшую по объёму статью «О варягах», где использовал около десятка шведских авторов, переписав фактически то, что в течение ста лет разрабатывалось в шведских академических кругах. С этой статьи традиционно начинают историю норманизма. Но, как и в случаях с другими утверждениями норманнской теории, это не вся правда. Практически, все норманистские идеи были развиты за сто лет до Байера, в Швеции, и Байер был только их пропагандистом.
 

 

По той же самой причине, по какой эти исторические утопии населяли западноевропейскую науку в течение нескольких столетий, а в видоизмененной форме живут там и до сих пор. Человеческое сознание подвержено влиянию фантазий и утопий. Особенно, если они поддерживаются политическими или влиятельными общественными силами. Норманнский период в древнерусской истории был упомянут Марксом в его статье, а куда же было деваться советским историкам от статей Маркса? Потому все официальные советские справочные издания, включая БСЭ, как солдаты на политучебе, докладывают о варягах как о скандинавах. В XIX в. норманнская теория особо поддерживалась так называемыми прогрессивно-демократическими и либеральными силами российского общества, поскольку эти силы держались веры в то, что весь свет идей – с Запада, а тот, кто эту веру не разделяет, тот квасной патриот и противник прогресса. Но время все расставляет по своим местам. Классики марксизма не являются больше методологией, и у исторической науки все больше свободы обнаруживать отсутствие научной основы в концепциях норманизма.
 

Где-то так.


  • 0

OFFLINE   radson11

radson11

    Местный

  • Модератор Исторического Раздела
  • PipPipPipPip
  • 834 сообщений
  • Регистрация 20-Июнь 13
  • Страна: Country Flag

Отправлено 23 Ноябрь 2015 - 10:38

Нетленка

Господа. Оставьте норманизм/антинорманизм/автохтонность и прочее - историкам.

На сегодняшний день- нет оснований говорить о том, что какая то из 5-6 гипотез "о происхождении руси" является окончательной, утвержденной и принятой научным сообществом.

И норманская, и южно-поморская, и автохтонная, и "аланско-аорская" гипотезы имеют свои аргументы, своих последователей, свои школы и т.д.

Спор тупоконечников и остроконечников.

И таки разделяйте проблему политогенеза Руси и собственно "руси" как этнонима.

 

Ну вот для меня лично- ну не все ли равно, кто "русь".

Важен результат-который говорит, что были такие то действия в 860 году при Константинополе, в 840 (??)_ году при Амастриде, действия некого Рюрика в старой Ладоге и возможно того же лица в Ютландии и т.д., походы русов 911-13 годов на Каспий и разграбление Бердаа, походы в крым и война с Хазарией и т.д. и тп.


  • 0

OFFLINE   radson11

radson11

    Местный

  • Модератор Исторического Раздела
  • PipPipPipPip
  • 834 сообщений
  • Регистрация 20-Июнь 13
  • Страна: Country Flag

Отправлено 23 Ноябрь 2015 - 10:45

Нетленка

Предложу вам почитать некий ликбез/обзор/предполагаемый сценарий действий  времен Ярослава Мудрого от Виталия Пенского.

взято из его жж thor-2006.livejournal.com

 

 

Древнерусская зарисовка...

      На закате своей жизни могущественный киевский князь Владимир Святославич, окидывая мысленным взором итоги своего правления, по праву мог гордиться содеянным. За годы, прошедшие со времени его восшествия на киевский стол, Русь выросла, возмужала и встала в один ряд с могущественнейшими восточноевропейскими государствами раннего средневековья. Окружавшие золотой отцовский стол многочисленные сыновья (а, согласно летописной традиции, их насчитывалось порядка дюжины ) вселяли надежду, что отцовское дело в надежных руках и, чтобы это было так, мудрый киевский князь наделил сыновей уделами – с тем, чтобы они могли на практике постичь сложное искусство управления градами и весями. И «до той поры, – писал британский историк Дж. Шепард, говоря об этих временах тишины и спокойствия, – пока всемогущий pater familias продолжал здравствовать, распределение трудов и забот о процветающих приграничных территориях между сыновьями было разумно и выгодно».
      Однако, как писал русский книжник, «дьявол радуется злому убийству и крови пролитью, подвизая свары и зависти, братоненавиденье, клеветы». И, похоже, князь Владимир решил, предчувствуя свою близкую кончину, изменить порядок наследования земель и власти на Руси, «византинизировать» (по выражению отечественного историка А.В. Назаренко ) его – т.е. заменить прежний традиционный раздел державы между сыновьями (при этом Русь продолжала оставаться своего рода «семейным предприятием» потомков Рюрика) на новый порядок, в котором если не вся, то большая часть власти (и лучшие земли) должны были оказаться в руках одного (и не обязательно самого старшего) из сыновей.
      Могло ли такое решение отца понравиться его сыновьям, в особенности старшим? Вряд ли. И уж тем более это не могло понравиться их окружению, боярам и дружинникам, кормившимся из рук своих князей. И семена будущей усобицы очень скоро дали свои первые всходы. Саксонский хронист Титмар сообщает нам, что в 1013 г. Святополк, князь Туровский, задумал было восстать против отца, рассчитывая на поддержку своего тестя, польского князя Болеслава, но был арестован по приказу Владимира и заточен в тюрьму. Не успел киевский князь наказать одного непокорного сына, как отказался повиноваться ему другой – на этот раз Ярослав, посаженный отцом незадолго до этого в Новгороде.
      Узнав о том, что Ярослав отказался прислать в Киев положенную дань, 2 тыс. гривен серебра, разгневанный Владимир, по словам летописца, приказал: «Требите путь и мостите мост» (что обычно трактуют как подготовку к войне). Но и на этот раз до войны между отцом и сыном дело не дошло – старый князь умер, и Ярославу не пришлось пускать в ход свою дружину и нанятых за морем варягов. Однако мир продолжался недолго – смерть Владимира высвободила противоречия между его сыновьями и их окружением. Не прошло и полутора недель по смерти Владимира (15 июля 1015 г.), как (согласно традиции, ибо есть и иные версии последовавших после этого событий ) по приказу Святополка, поспешившего утвердиться «на отнем столе» в Киеве был убит Борис – тот, кому Владимир намеревался передать власть по своей смерти. Началась жестокая и кровопролитная многолетняя усобица между сыновьями Владимира, история которой во многом и по сей день остается загадочной – как писал Дж. Шепард, «путаница имен, местностей, битв, еще одна гнусная история о рвущихся к власти беспринципных авантюристах, заставляющая вспомнить о приходе к власти самого Владимира сорока годами ранее с помощью сомнительных средств…». И последним актом этой растянувшейся на много лет трагедии стало сражение поздней осенью 1024 г. у городка Листвен на Черниговщине.
      К этому времени основные события киевской трагедии уже были сыграны. Погибли Борис, Глеб и Святослав, безвестно пропал «окаянный» Святополк, зачинщик усобицы. Ярослав, разбивший Святополка, «седе» было в Киеве «на столе отне и дедне», но его торжество продолжалось недолго. Энергичный Мстислав, князь Тьмутараканский, храбрый и смелый воин (прославившийся своими подвигами на Кубани и Северном Кавказе) решил, что настал его черед потребовать своей доли отцовского наследства. Увы, сохранившиеся до наших дней летописи не слишком многословны в описании событий тех дней, но В.Н. Татищев сообщает под 1023 г., что «Мстислав посылал к Ярославу, прося у него части в прибавок из уделов братних, которые он завладел». Ярослав, по словам Татищева, согласился дать Мстиславу Муром, однако такая уступка не удовлетворила Мстислава, и обиженный подачкой, тьмутараканский князь «начал войско готовить на Ярослава, собрав своих, а к тому козар и косог («князя» которых, Редедю, Мстислав, согласно летописной традиции, одолел в единоборстве и, «шед в землю его, взя все именье его, и жену его и дети его, и дань възложи на касогы…» – Thor) присовокупи, ожидал удобного времени…».
      Среди историков нет единого мнения относительного того, как стоит относиться с тем свидетельствам Татищева, которые не подтверждаются другими древними текстами, но, как писал автор биографии Ярослава Владимировича А.Ю. Карпов, «в принципе, претензии Мстислава к брату, как их изложил историк XVIII столетия, были совершенно справедливы: Мстислав как Владимирович имел на русские земли такие же права, как и Ярослав, и потому был вправе потребовать себе часть прежнего государства своего отца и прежних уделов своих братьев…». Так что сам акт предварительных переговоров между братьями вовсе не выглядит совсем уж фантастичным. Но что касается предложения киевского князя своему брату, тут мы не согласимся с мнением биографа Ярослава, который полагал, что Муром вряд ли мог заинтересовать Мстислава. Отметим, что Муром, стоявший на Оке, связывал Русь с волжской Булгарией, и через нее – с Каспием, Кавказом и Персией (впрочем, и сам А.Ю. Карпов намекает на это обстоятельство). Такое предложение не могло не заинтересовать, по замыслу Ярослава, Мстислава, который как раз и прославился перед этим активной внешнеполитической деятельностью на Северном Кавказе – в регионе, непосредственно прилегающем к этому торговому маршруту, на который уже давно, еще со времен Олега Вещего, положили глаз киевские русы.
      Однако, похоже, у Мстислава были другие планы и замыслы, и свои деяния на Северном Кавказе и на Кубани он рассматривал не более чем как стартовую площадку перед тем, как совершить прыжок в среднее Поднепровье и побороться там с братом за отцовское наследство..

Сообщение отредактировал radson11: 23 Ноябрь 2015 - 10:46

  • 0

OFFLINE   radson11

radson11

    Местный

  • Модератор Исторического Раздела
  • PipPipPipPip
  • 834 сообщений
  • Регистрация 20-Июнь 13
  • Страна: Country Flag

Отправлено 23 Ноябрь 2015 - 10:48

Нетленка

 

Древнерусская зарисовка-2

 

 

Летопись датирует поход Мстислава 6531/1023 г., сообщая вслед за этим, что в следующем, 6532/1024 г. Ярослав был в Новгороде, тогда как Мстислав, прибыв под киевские валы из Тьмутаракани, был нелюбезно встречен киевлянами и ушел в Чернигов, где «седе на столе».
      Очевидно, что Мстиславу не нужен был целый год для того, чтобы достичь Киева, выступив из Тьмутаракани, особенно если предположить, что его дружина, усиленная хазарами и касогами, шла Степью верхами (позднее, во время очередной «замятни» на Руси, Олег Святославич, внук Ярослава, в начале апреля 1078 г. бежал в Тьмутаракань к тамошнему князю Борису Вячеславичу, другому Ярославлеву внуку, а уже в конце августа того же года Олег и Борис объявились на Черниговщине ). И снова обратимся в Татищеву, который, возможно, дает ответ на эту загадку. Согласно его информации, после переговоров Ярослав, «не чая от Мстислава нападения», отправился в Новгород. Сопоставляя эти сведения (которые совсем не выглядят невероятными в свете событий, случившихся в том памятном году) с летописными известиями о неурожае на Суздальщине и вызванными им волнениями (которые были жестоко подавлены Ярославом – волхвов, возглавивших волнения, он одних «расточи, а другыя показни» ), можно с высокой степенью уверенности предположить, что отъезд Ярослава на север из Киева был обусловлен именно необходимостью разобраться на месте с непорядками и восстановить власть киевского князя в тех далеких краях.
      Отсюда выстраивается и иная хронология событий. Проблемы с урожаем в земле вятичей должны были обозначиться еще в 1023 г. А иначе чем, как не полным исчерпанием запасов крестьянских хозяйств к этому времени, можно объяснить свидетельство летописей (правда, позднейших) о том, что в 1024 г. вятичские мужи, оказавшись на грани голодной смерти, начали продавать своих домочадцев в рабство? Учитывая же, что примерно на эти же годы приходится война Ярослава с полоцким князем Брячиславом (совершившего успешный набег на Новгород), арест и казнь новгородского посадника Константина Добрынича, то напрашивается некая, неизвестная пока нам, взаимосвязь всех этих событий. Явно на севере «империи Рюриковичей» в начале 20-х гг. было неспокойно. И Ярослав, для которого Новгород и прилегающие к нему земли были, по обоснованному предположению А.Ю. Карпова, чрезвычайно важны «как его главная опора и военная база на случай войны» , не мог пустить развитие событий в этом регионе на самотек, тем более тогда, когда переговоры с Мстиславом зашли в тупик и можно было ожидать новой вспышки братоубийственной войны. Потому то, когда с севера снова пошли потоком плохие вести, Ярослав поспешил туда, пренебрегая возможной угрозой (а не потому, как считал Татищев, что не ждал нападения Мстислава).
      Предположительно, что Ярослав отправился на север, скорее всего, по зимнику в конце 1024 г., ибо «мятеж велик и голод» на Суздальщине никак не могли начаться раньше осени 1024 г., когда тамошним жителям стало ясно, что урожай погиб и ждать чуда не приходится. Кто смог, если верить Софийской летописи, отправился искать счастью в Волжскую Булгарию , а кто не мог – тот пошел за волхвами, обещавшими чудо. Князь, прибыв на место, сумел навести определенный порядок (и в этой связи представляется, что гипотеза о том, что основание Ярославля именно в эти тревожные годы, все же имеет больше оснований, нежели относящие возникновение города к более раннему периоду). И тут Ярослав получил известие о том, что, пока он находился в вятичской земле, Мстислав с ратью подступил к Киеву и попробовал сесть на «столе отнем и деднем» (кстати, Мстислав должен был заручиться поддержкой со стороны печенегов, четыре «фемы» которых, Куарцицур/Куэрчи Чур, Сирукалпеи/Суру Кулбэй, Воротолмат/Боро Толмач и Вулацопон/Була Чопон, по сведениям византийского императора Константина Багрянородного как раз кочевали летом на пути Мстислава к Киеву ).
      То, что киевляне не впустили в город Мстислава «Лютого» (так его прозвал автор Киево-Печерского патерика), не слишком сильно обнадежило Ярослава – сегодня киевляне решили так, а что будет завтра? Также очевидно, что собственная дружина Ярослава была небольшой, раз он снова, как и прежде, поспешил в Новгород. Что происходило в Новгороде зимой 1024/1025 гг. (если предложенная нами хронология событий верна) – неизвестно, новгородские летописи об этом умалчивают. Но, поскольку в последующих летописных рассказах о войне Ярослава и Мстислава, в отличие от предыдущих, ничего не говорится о том, что в составе войска Ярослава входили новгородские «вои», можно с уверенностью предположить, что «мужи» новгородские отказали ему в своей поддержке – ратными людьми, во всяком случае, точно (или Ярослав, не доверяя новгородцам после событий начала 20-х гг., сам решил не брать в поход новгородское ополчение, ограничившись только сбором средств на наем скандинавских наемников). И Ярослав прибег к испытанному способу пополнить свой «полк» – он, как и раньше, «посла за море по варягы».


  • 0

OFFLINE   radson11

radson11

    Местный

  • Модератор Исторического Раздела
  • PipPipPipPip
  • 834 сообщений
  • Регистрация 20-Июнь 13
  • Страна: Country Flag

Отправлено 23 Ноябрь 2015 - 10:49

Нетленка
Древнерусская зарисовка-3

 


      Когда именно и куда отправил Ярослав свое посольство – об этом русские летописи, что новгородские, что киевские, что иные, умалчивают. Не слишком говорливы на этот счет и скандинавские саги, хотя в некоторых из них есть эпизоды, которые могут быть связаны с борьбой Ярослава и Мстислава – например, повесть о судьбе некоего исландца (sic- !) Барди Гудмундссона, павшего в большой битве с врагами конунга Гардарики/Руси (и, по мнению Е.А. Рыдзевской и А.В. Циммерлинга , речь идет, скорее всего, именно о битве под Лиственом) или сага о Бъёрне, служившем конунгу Гардарики (правда, в саге этого конунга звали Вальдимар – Thor). Бъёрн, согласно саге, бился в поединке с неким Кальдимаром, «рослым и сильным, близким родичем конунга, величайшим воином, умелым в борьбе и очень смелым…». И дальше сага сообщала, что Вальдимар и Кальдимар «имеют одинаковое право на княжество», и Кальдимар (Мстислав-? Thor) потому не получил «того княжества, что был моложе, а потому он занимался набегами, чтобы добыть себе славу, и не было другого воина, такого же знаменитого, как он, в то время в Восточных землях…». Согласитесь – ведь эти слова вполне могут быть отнесены к Мстиславу! Однако сам факт прибытия к Ярославу отряда варяжских наемников не вызывает сомнений – русская летопись об этом свидетельствует ясно и недвусмысленно – «приде Якун с варягы, и бе Якун сь леп (встречается и иное прочтение, «слеп», т.е. варяжский вождь был не красив, но слеп – Thor) и луда бе у него золотом истъкана». По поводу этой золотой якуновой «луды» тоже не все понятно – имел ли в виду автор летописи златотканый плащ ярла или же речь шла о маске, окованной золотом (Именно в таком ключе трактует неизвестный автор тверской летописи значение пресловутой «луды» ). Спор этот, длящийся со времен Татищева, не разрешен и по сей день, но мы склоняемся все же ко второй версии – Якун носил шлем с отделанной золотом защитной полумаской (или же цельнокованой маской, закрывавшей все лицо. Подобные шлемы были распространены среди шведской знати вендельского периода и встречались позднее ).
      Сколько воинов привел с собой летом 1025 г. (ибо раньше собрать отряд наемников и добраться до Новгорода морем было невозможно) то ли слепец, то ли красавец Якун (как считает большинство специалистов, так русский летописец записал подлинное имя скандинава – Хакон. По мнению канадского историка украинского происхождения О. Прицака, летописный Якун – норвежский ярл Хакон Эйрикссон, род которого был известен своей красотой. В «Саге об Олаве Святом» о молодом Хаконе Эйрикссоне сказано, что он, Хакон, «был красив на лицо. У него были длинные волосы, красивые, как шелк. Они были перетянуты золотым обручем», и сам Олав, посмотрев на юного ярла, произнес: «Правду говорят, что красив ваш род…» Олав дал свободу Хакону, взяв с него обещание, что тот покинет Норвегию и не вернется в нее до тех пор, пока жив конунг, и Хакон отправился в Англию, где поступил на службу к создателю северной «империи» в составе Дании, норвегии и Англии Кнуту/Кануту Могучему. Примечательно, что дядя Хакона, Свейн Хаконарссон, в 1015-1016 гг. служил Ярославу, а Кнут Могучий около 1018/1019 г. породнился с Ярославом, выдав замуж за его старшего сына Илью свою сестру Эстред)? В сохранившихся до наших дней источниках нет точных сведений на этот счет, однако некоторые известия позволяют составить некоторое представление о том, сколько воинов мог привести с собой Якун. «Прядь об Эймунде Хрингссоне», рассказывающая о похождениях бравого конунга Эймунда, сообщает, что нанимаясь на службу к Ярославу (очевидно, это событие имело место во время противостояния Ярослава и Святополка), Эймунд потребовал от князя, чтобы тот обеспечил наемников-скандинавов жильем, припасами («сделать так, чтобы у нас не было недостатка ни в каких ваших (т.е. Ярослава – Thor) лучших припасах, какие нам нужны…»), а также выплатил «каждому нашему воину эйрир серебра, а каждому рулевому на корабле – еще, кроме того, половину эйрира». Эйрир серебра – это примерно 27 гр. драгоценного металла, или половина счетной северной гривны. Е.А. Мельникова, исследовавшая этот вопрос, что «контракт» между Ярославом и Эймундом был заключен на год (сравним летописное известие о выплате ежегодного «отступного» варягам с Новгорода в 300 гривен серебра «мира деля» ), по истечению которого князь и должен был выплатить наемникам требуемую сумму – серебром ли, мехами ли или же «другими вещами, которые легко добыть в вашей (Ярослава – В.П.) стране…», неважно. Любопытно, но Эймунд подчеркнул, что эта сумма должна была должна была быть выплачен в том случае, если наемники приняли участие в боевых действиях, но «если мы (т.е. люди Эймунда – Thor) будем сидеть спокойно, то наша доля станет меньше…».
      Т.о., если взять за основу названную сумму в 300 гривен, то Ярослав мог нанять примерно 500-600 наемников. Вряд ли он был способен на большее, поскольку повторить прежний сбор 1018 г. (« от мужа по 4 куны, а от старост по 10 гривен, а от бояр по 18 гривен», или собрать те же 1000 гривен, что ежегод в Новгороде «гридем раздаваху») князю в городе, ресурсы которого и без того были истощены многолетней усобицей и поборами (и к тому же явно не настроенному жертвовать ради него жизнями своих людей), было весьма и весьма сомнительно. С учетом собственной дружины князя (а она насчитывала немного воинов – так, Владимир Мономах вспоминал, что, покидая Чернигов в 1094 г., «ехахом сквозь полкы половьчские, не в 100 дружине», спустя три года князь Давыд Игоревич сразился с венграми, имея 100 своих дружинников и в союзниках 300 половцев хана Боняка, Киевский же князь Святополк Изяславич в 1093 г. имел «отрок своих 700», но это, по замечанию С. Франклина, вместе с его дружиной, которую он привел из своего прежнего удела, Турова . В нашем случае Ярослав же должен был оставить часть своих людей в Киеве) вряд ли киевский князь мог иметь в своем распоряжении более 1 тыс. воинов. Правда, стоит отметить, что относительная (но не по тем временам – и при Ярославе, и даже много позже несколько сот отменно вооруженных и подготовленных воинов представляли собой весьма серьезную силу) их немногочисленность, вне всякого сомнения, компенсировалась их высокой боеспособностью, опытом и отличным вооружением.

  • 0

OFFLINE   radson11

radson11

    Местный

  • Модератор Исторического Раздела
  • PipPipPipPip
  • 834 сообщений
  • Регистрация 20-Июнь 13
  • Страна: Country Flag

Отправлено 23 Ноябрь 2015 - 10:50

Нетленка
Древнерусская зарисовка-4

 

Что мог противопоставить Ярославову «полку» Мстислав? Летописи умалчивают об этом, но, похоже, если собственно русско-касожско-хазарская дружина Мстислава и уступала тем силам, которые мог выставить киевский князь, то с учетом «полка» северян войско черниговского князя явно превосходило в численности противника. Опять же можно привести пример – Ярослав, отправляясь в первый поход против Святополка, имел в своем распоряжении 1 тыс. наемников-варягов и 3 тыс. новгородских «воев». Косвенно подтверждает численное преимущество, которым обладал Мстислав, и сказание о похождениях Барди Гудмундссона (если конечно, предположение, что Барди пал именно в битве при Листвене, верно, и что скальд-автор саги не преувеличил численность врагов, в битве с которыми доблестно сражался герой). Конечно, Чернигов не был столь большим городом, как Новгород, и вряд ли мог бы выставить в поле столько же «воев», однако же, поддержанный черниговцами, Мстислав получил дополнительный козырь в грядущей схватке с Ярославом. Любопытно, но в «Пряди об Эймунде Хрингссоне» новгородское войско, выступившее на помощь Ярославу, именуется «большой ратью бондов». Скандинавский же бонд – это не только и не столько горожанин, а, как отмечал А.Я, Гуревич, свободный человек, ведущий самостоятельное хозяйство, домохозяин, владелец усадьбы, глава семейства, т.е. и богатый поселянин. Такой «бонд», подобный былинному Микуле Селяниновичу, вполне мог не только сам обеспечить себя оружием и доспехом, но выступить в поход «людно и оружно» во главе свиты из многочисленных домочадцев, «клиентов» и рабов (напрашивается аналогия из законов вестготского короля Эрвига (680-687 гг.): «Любой из тех, кому надлежит участвовать в военных походах, пусть является, приведя с собой в войско десятую часть своих рабов (в тесте закона использован термин «servorum» – Thor). Так, что эта десятая часть рабов пусть не будет безоружна, но прибудет, снабженная различным вооружением, таким, однако, образом, чтобы каждый из тех, кого приведет с собой военнообязанный, частью имел при себе сабу (длинная кожаная рубаха, обшитая роговыми или металлическими чешуйками – Thor) или кольчугу (в тесте закона использован термин «lorica» – Thor), а остальные же были бы вооружены щитами, мечами, скрамами (клинковое оружие с длиной лезвия до полуметра, популярное у германцев той эпохи – Thor), копьями и стрелами, а некоторые – принадлежностями для пращей или прочим оружием…»).
      И если термин, использованный автором «Пряди», был использован не случайно, то тогда предположение П.В. Лукина и С. Франклина о том, что под летописным термином «вои» скрываются именно городские ополчения, представляется несколько поспешным. Кстати, в скандинавских судебниках такие домохозяева именуются «maðr», т.е. «муж», а этот термин регулярно встречается на страницах ранних русских летописей. Эти «мужи», «могучие бонды», по словам отечественного археолога и историка Г.С. Лебедева, «опиравшиеся на крупные наследственные земельные владения, многочисленные собственные семьи (включавшие домочадцев, зависимых работников и слуг, рабов), обладавшие разветвленными разветвленными родовыми связями в округе», будучи чрезвычайно могущественны и влиятельны, «в состоянии были выставить собственные вооруженные силы, организовать военный поход или торговую экспедицию…». Ополчения «мужей» были достаточно сильны и хорошо вооружены, чтобы на равных сражаться с дружинами ярлов и конунгов и одерживать над ними верх – как это было, к примеру, в битве при Стикластадире в 1030 г. И, надо полагать, Ярослав сильно пожалел, что на этот раз новгородские «мужи» отказали ему в своей поддержке и не выставили свою рать рядом с наемниками Якуна/Хакона.
      Разобравшись с примерным порядком численности обеих ратей и их составом, попробуем поставить себя на место военачальников противоборствующих сторон и представить их замыслы. Археологи В.П. Коваленко и А.В. Шекун, пытаясь точно определить местонахождение летописного Листвена (по их мнению, это село Малый Листвен в Черниговской области), исходили из того, что Ярослав (а по нашему мнению, скорее Якун/Хакон, ибо сам Ярослав был не слишком силен и удачлив в битвах – Thor) должен был стремиться изгнать Мстислава из пределов своих владений. Поэтому, считали они, «Ярослав стремился к генеральному сражения и должен был идти кратчайшим путем, чтобы не дать Мстиславу укрепить свои позиции». Вполне логичное предположение, учитывая немногочисленность сил, бывших в распоряжении киевского князя (хотя, быть может, стоило попытаться сперва пройти в Киев, где явно оставалась часть княжеской дружины, обеспечившая, в отличие от 1018 г., лояльность киевлян Ярославу, а уж потом атаковать Мстислава) – быстрый, стремительный и внезапный удар мог принести Ярославу победу и в этом противостоянии, и в затянувшейся чрез меры войне в целом. Точно также можно согласиться с мнением исследователей, отмечавших, что и Мстислав был заинтересован в скорейшей развязке, ибо затяжка кампании могла дорого обойтись и ему – хотя бы потому, что постой дружины и наемников тьмутараканского князя в Чернигове рано или поздно мог вызвать напряженность в отношениях между ним и черниговцами (как относились наемники к горожанам и поселянам, наглядно можно представить из рассказа о насилиях, которые учинили ярославовы варяги в Новгороде). И, надо полагать, узнав о том, что от Любеча ярославова рать, двигавшаяся по Днепру в судах (в повести о Барди Гудмундссоне эти суда названы редким и необычным термином – «галейды», «галеи») повернула на восток, на древний речной путь, соединявший Любеч и Чернигов, Мстислав облегченно вздохнул – неприятель сам шел ему в руки. Оставалось только выбрать подходящий момент с тем, чтобы ударить на него всеми силами и разгромить.
      Где именно произошла битва – на этот счет также есть предположение упомянутых выше археологов. В своей статье они указывают, что примерно в 1 км выше по течению реки Белоус, на которой стоит село Малый Листвен и двух раннесредневековых городищ на его окраине, на осушенном берегу реки рядом с селищем X – XIII вв. в урочище Лесковое (в начале XI в. селище было подвергнуто разгрому и разорению, и, как считают исследователи, этот погром вполне мог быть связан с событиями 1025 г.), были найдены четыре боевых топора, датируемых X – началом XI вв. Довольно крупный (4,5 га) поселок в урочище Лесковое находился рядом с волоком, связывающим реку Белоус, приток Десны, с озером Кораблище (которое через реку Муравля связывалось с озером Болгачь, а это последнее системой протоков – с Любечским озером, днепровской старицей). Вполне возможно, именно здесь должны были разбить для ночевки свой лагерь норманны Якуна/Хакона и дружинники Ярослава. И сюда от Листвена, миновать который, двигаясь по кратчайшему речному пути от Любеча к Чернигову, было невозможно, и должны были выступить, получив известие о том, что неподалеку от их лагеря объявилась флотилия киевского князя, мстиславовы полки («Мьстислав же, слышав, взиде против има (Ярослава и Якуна/Хакона – Thor) к Листвену»).


  • 0

OFFLINE   radson11

radson11

    Местный

  • Модератор Исторического Раздела
  • PipPipPipPip
  • 834 сообщений
  • Регистрация 20-Июнь 13
  • Страна: Country Flag

Отправлено 23 Ноябрь 2015 - 10:52

Нетленка
Древнерусская зарисовка-5

 

 

Летопись сохранила довольно подробный рассказ о битве между Ярославом и Мстиславом. Вот он: «Мьстислав же с вечера исполчив дружину, и постави север в чело противу варягом, а сам ста с дружиною своею по крилома. И бывши нощи, бысть тьма, молонья, и гром, и дождь. И рече Мстислав дружине своей: «Поидем на ня». И поиде Мьстислав, и Ярослав противу ему, и сступися чело север с варягы, и трудишася варязи секуще север, и посем наступи Мстислав со дружиною своею и нача сечи варяги. И бысть сеча силна, яко посветяще молонья, блещашеться оружье, и бе гроза велика и сеча силна и страшна. Видев же Ярослав, яко побежаем есть, побеже с Якуном, князем варяжьскым, и Якун ту отбеже луды златое…».
      Картина, что ни говори, нарисована летописцем яркая и запоминающаяся, достойная романа или эпической песни – во мраке ночи, освещаемые лишь краткими вспышками молний, под дождем, при раскатах грома сошлись в битве две рати. Однако при чтении этого краткого отрывка неизбежно возникает множество вопросов – например, почему Мстислав решился атаковать лагерь Ярослава и Якуна/Хакона ночью, даже еще во время дождя и грозы? Ведь управлять ратью в таком случае становится еще сложнее, чем при дневном свете, да и где гарантия, что в такой более чем напряженной обстановке черниговские «мужи» не дрогнут при первом натиске варягов и не побегут? Где был Ярослав и его немногочисленные дружинники-гриди, что они делали, пока варяги «трудились», «секуще северу»? И это не говоря уже о том, как сражались северяне и варяги, пешими или конными, каким именно был боевой порядок обеих ратей и пр.
      Попытаемся ответить на эти вопросы и реконструировать общий ход битвы и событий, ей непосредственно предшествовавших. Выступая из Новгорода, Ярослав и Якун/Хакон неизбежно должны были обговорить план кампании, и, очевидно, варяжский князь настоял на том (полагаясь на опыт и воинское искусство своих бойцов-профессионалов – а иных Кнут Могучий в свое войско и не набирал), чтобы как можно скорее выдвинуться к Чернигову и атаковать Мстислава. Варяжская рать двинулась рекой на ладьях, а малочисленная дружина Ярослава, возможно, шла берегом «на конех». Достигнув Любеча (ориентировочно, это произошло в сентябре, скорее всего во второй его половине) и сделав здесь краткую остановку, Ярослав и Якун/Хакон со своими людьми повернули на восток. Пройдя в озеро Кораблище и достигнув волока, ведущего к истокам реки Белоус, варяги должны были немало потрудиться, чтобы преодолеть волок (по оценке В.П. Коваленко и А.В. Шекуна, около 500-800 м). Перетащив свои «галейды» в Белоус, утомленные варяги и гриди Ярослава собрались было заночевать с удобствами в селище в урочище Лесковое. Погода портилась, небосвод заволокли тучи, вдали погромыхивали раскаты грома и блистали зарницы, и тут сторожи донесли, что неприятель уже рядом и вот-вот атакует.
      Мстислав, надо полагать, получив известия от своих доброхотов, что Ярослав и его союзник двигаются к Чернигову от Любеча по кратчайшему пути через Листвен, выступил к городку со своей дружиной и черниговскими «мужами», поскольку миновать его Ярославу и его союзнику было никак нельзя. Надо полагать, что его дружинники шли верхами, тогда как «мужи» – «в судех» по реке. Почему он не атаковал Ярослава и Якуна/Хакона в тот момент, когда варяги перетаскивали свои «галейды» по волоку, не совсем понятно – момент был чрезвычайно выгодный (именно так, судя по всему, поступили печенеги, напав на князя Святослава, когда тот возвращался после тяжелой зимовки в низовьях Днепра домой в Киев). Можно лишь предположить, что рать Мстислава подошла к Листвену к вечеру и Мстислав, поняв, что удобный случай упущен, решил с ходу бросить своих людей в бой, не дав противнику опомниться и отдохнуть – уж его-то бойцы по любому устали меньше, чем изрядно вымотавшиеся за день варяги.
      Итак, решение было принято, Мстислав, посовещавшись со своими воеводами и вождями черниговских «мужей», начал строить войско. Общая диспозиция из летописного рассказа просматривается довольно четко – пешие северяне центре, на флангах – конные дружинники Мстислава. Любопытно описание приготовлений бондов к схватке с королем Олавом Святым в 1030 г. Выступая перед собравшимися предводителями ополчения бондов, один из них, Кальв Арниссон, заявил следующее: «Мы должны завершить начатое дело, а не заниматься пустыми разговорами, раз наше войско собралось здесь. Если мы хотим биться с Олавом конунгом, то никто из нас не должен отговариваться и бояться трудностей, так как, хотя у Олава войско меньше нашего, но сам он непреклонный вождь, за которым его войско пойдет в огонь и в воду. А если умы сейчас колеблемся, а ведь именно мы должны быть предводителями нашего войска, и не сможем воодушевить его и повести за собой, то у многих наших людей пропадает мужество, и каждый будет заботиться только о себе. Хотя здесь у нас собралось большое войско, мы можем попасть в трудное положение и тогда нам не избежать поражения, если сами мы, предводители, не будем решительными и в войске не будет единства…».
      Согласитесь, уважаемые читатели, что ситуация, в которой оказались норвежские бонды и черниговские «мужи», имеет много общего, и те слова, с которыми обратился к своим ратникам черниговский предводитель («тысяцкий»?) по духу своему вполне могли быть схожими с речью Кальва Арниссона.
      Идем дальше. Скальд, рассказывая о последней битве Олава Святого, писал дальше, что Кальв, вставший во главе ополчения бондов, «поднял стяг и поставил вокруг него своих людей и Харека с Тьотты с его людьми. Торир Собака со своими людьми стоял в самом переднем ряду пред стягами. По обе руки от него стояло отборное войско самых смелых и лучше всего вооруженных бондов (а то, что северяне были хорошо вооружены и имели определенный военный опыт, сомневаться не приходится – жизнь на пограничье, по соседству с кочевниками, неизбежно должна была дать им и то, и другое – Thor). Их боевой строй был длинным и глубоким...». «Когда войско бондов построилось, – продолжил свой рассказ скальд, – лендрманны (здесь предводители войска – Thor) стали просить, чтобы каждый запомнил, где он должен стоять в бою, под каким стягом он будет сражаться, с какой стороны от стяга и на каком расстоянии от него. Они просили своих людей быстро построиться в боевые порядки и, как только протрубят к бою, двинуться вперед, сохраняя строй, так как им довольно много надо пройти вперед, и по пути боевые порядки могут расстроиться». И, на наш взгляд, нет ничего невозможного в том, что распоряжения предводителей черниговского ополчения были схожими с теми, что отдал Кальв Арниссон и его товарищи-«могучие бонды» Торир Собака и другие, особенно если учесть, что битва должна была состояться в сумерках, да еще под дождем, при свете молний и грохоте грома.
      Что было дальше – в общем и целом понятно. Северяне и варяги Якуна/Хакона, обменявшись дождем стрел и копий (сулиц), сошлись в рукопашной. «Те, кто были в первых рядах, рубились мечами (и топорами – излюбленное оружие скандинавов и вообще пехотинцев в те времена – Thor), те, кто стоял за ними, кололи копьями, а все, кто шли сзади, стреляли из лука, метали копья, бросали камни и другое метательное оружие». Жестокая сеча (а в том, что она была такова, нет никаких сомнений – варяги сами по себе были отменными воинами, под трубами повитыми, под шеломами взлелеянными, с конца копья вскормленными, а тут им противостояли хоть и «мужи», но все же не профессионалы, а землепашцы, торговцы и ремесленники. Отношение же к таким людям со стороны воинов ясно и недвусмысленно выразил Святослав Игоревич. По словам византийского историка Льва Диакона, в гневной отповеди императору Иоанну Цимисхию князь-воин заявил, что «мы (русы – Thor) храбро встретим его (императора – Thor) и покажем ему на деле, что мы не какие-нибудь ремесленники, добывающие средства к жизни трудами рук своих, а мужи крови, которые оружием побеждают врага выделено нами – Thor)…») не могла длиться долго. Варяги рано или поздно, но должны были опрокинуть северян, но этого не случилось. Увязнув в схватке с ними («трудишася варязи секуще север»), они не сумели отреагировать на маневр Мстислава. Тьмутараканский князь, пока варяги секлись с черниговцами, во главе своих воинов опрокинул немногочисленных дружинников Ярослава, прикрывавших фланги варяжской «стены щитов», skjodgargdr, и ударил по варягам с боков и тыла, стремясь отрезать их от реки и от лагеря.
Этот удар Мстислава и последовавшее за ним бегство Ярослава (которому не привыкать было бежать с поля сражения) разом переломило ход сражения. Оказавшись под ударами со всех сторон, варяги ослабили натиск на северян, а затем и сами обратились в бегство, пытаясь пробиться к реке. Часть из них, вероятно, попыталась укрыться в домах селища Лесковое, и, штурмуя дома, в которых засели наемники, черниговцы и люди Мстислава подожгли некоторые из них. Часть варягов, пробившихся к реке, были перебита у «галейд» (и, возможно, среди них и был Барди Гудмундссон), большая же часть их полегла на поле боя. Лишь Якун/Хакон (вероятно, он был ранен – ибо как тогда объяснить утрату им своего шлема с золотой маской?) с немногими людьми сумел вырваться из окружения и уйти от погони (впрочем, вряд ли она была настойчивой – Мстислав берег своих людей, черниговцам было не до этого – они понесли немалые потери в сече, да и грозовая ночь с дождем благоприятствовала беглецам).
      Потерпев в очередной раз неудачу, Ярослав укрылся в Новгороде, оказавшись в чрезвычайно тяжелой ситуации. Ни денег, ни войска, ни поддержки со стороны новгородцев. Казалось бы, положение было безнадежным, но тут ему на помощь пришел, как это ни странно (на первых взгляд) смотрится, Мстислав. По сообщению летописца, «посла Мьстислав по Ярослава, глаголя: «Сяди в своем Кыеве: ты еси старейшей брат, мне буди си (т.е. левобережье Днепра – Thor) сторона…». Особого выбора у Ярослава не было, и летописец, продолжая свой рассказ, записал: «И не смяше Ярослав ити в Кыев, дондеже смиристася. И седяше Мстислав Чернигов, а Ярослав Новегороде, и беяху Кыеве мужи Ярославли…». Почему Мстислав не пошел на Киев? Возможно, ответ на этот вопрос кроется в поведении князя после одержанной победы. Обозревая утром поле битвы, он произнес фразу: «Кто сему не рад? Се лежит северянин, а се варяг, а дружина своя цела (как тут не вспомнить слова Святослава Игоревича о «мужах крови» – Thor)…». Вряд ли эти слова добавили авторитета и влияния Мстиславу и в Чернигове, да и в самом Киеве. О, чувствуя, что его позиции пошатнулись, князь решил примириться с братом на условиях предвоенного status quo.
      Противостояние братьев окончательно разрешилось спустя два года после битвы (в 1026 или 1025 г., если принят иную хронологию конфликта). Ярославу удалось таки собрать многочисленное войско (кто в него вошел, летописец умолчивает), и он, прибыв в Киев, встретился в Городце с Мстиславом. «И разделиста по Днепре Русьскую землю: Ярослав прия сю (правобережье – Thor), – писал неизвестный русский книжник, – а Мьстислав ону (левобережье – Thor)…». Городецкий договор подвел итог долгой и кровопролитной усобице, «и начаста жити мирно и в братолюбьстве, и уста усобица и мятеж, и бысть тишина велика в земли».


  • 0

OFFLINE   Влад_10bdb1!

Влад_10bdb1!

    Интересующийся

  • Пользователь
  • PipPip
  • 258 сообщений
  • Регистрация 21-Июнь 13
  • Страна: Country Flag

Отправлено 24 Декабрь 2015 - 13:46

Нетленка

Господа. Оставьте норманизм/антинорманизм/автохтонность и прочее - историкам.

На сегодняшний день- нет оснований говорить о том, что какая то из 5-6 гипотез "о происхождении руси" является окончательной, утвержденной и принятой научным сообществом.

И норманская, и южно-поморская, и автохтонная, и "аланско-аорская" гипотезы имеют свои аргументы, своих последователей, свои школы и т.д.

Спор тупоконечников и остроконечников.

И таки разделяйте проблему политогенеза Руси и собственно "руси" как этнонима.

 

Ну вот для меня лично- ну не все ли равно, кто "русь".

Важен результат-который говорит, что были такие то действия в 860 году при Константинополе, в 840 (??)_ году при Амастриде, действия некого Рюрика в старой Ладоге и возможно того же лица в Ютландии и т.д., походы русов 911-13 годов на Каспий и разграбление Бердаа, походы в крым и война с Хазарией и т.д. и тп.

 

Вы знаете можно бы и замолчать о норманизме. Но ведь не получается. Тем более на фоне ныне разразившейся русофобии. Где в ход идет все что только можно. А оставить этот спор историкам не получается. Потому как наши историки, они такие историки. Кстати, почему начало русского государства ведется с 862 года?

Кстати, есть и еще одна дата. Как вы упомянули 860 год. О чем гораздо больше сохранившихся источников. 

В этот год произошло нападение русов, именно русов, на Константинополь. Ну или на Царьград по нашему. 18 июня 860 года огромное войско напало на Византию.

 

Нечасто столица империи подвергалась такой опасности. Источники сохранили описание лишь одного такого крупного потрясения — это осада города объединенными силами аваров, славян и других народов в 626 г., когда судьба Константинополя висела на волоске.

Если появление в приильменских местах Рюрика и его соратников осталось в истории Европы незамеченным и сохранилось в памяти лишь русских летописцев, то события 860 г. буквально потрясли тогдашний мир. О нем в течение десятилетий сообщали византийские и европейские хронисты, о нем возвещали знаменитые проповеди константинопольского патриарха Фотия, посвященные непосредственно факту нападения на город русского войска и недельной осады города. Римский папа Николай I в своем письме в Константинополь возмущался тем, что Византия смогла допустить такой беспрецедентный факт, как осаду города малоизвестным доселе народом. Нашли отражение события 860 г. и в Повести временных лет, которая, изложив кратко историю нападения Руси на столицу Византии, состоявшееся при императоре Михаиле III, как бы подвела исторический итог этой потрясающей военной эпопеи IX в. — «отсюда почнемъ и числа положимъ». По мысли Нестора, именно с этого события и начинается реальная, в том числе хронологическая, история Руси.

Весь ход событий, дошедший до Нестора в изложении византийского хрониста, остался сокрытым для русского летописца; он ухватил лишь наиболее яркую их сторону — сам факт атаки и осады Константинополя. Но само это военное предприятие и противостояние с могучей империей настолько, видимо, поразило воображение летописца, что он счел необходимым именно с этого времени начать исчисление русской истории («… наченшю Михаилу царствовать, нача ся прозывати Руска земля. О семъ бо уведахомъ, яко при семь цари приходиша Русь на Царьгородъ… Тем же отселе почнемъ и числа положимъ…»)

А теперь посмотрим что мы праздновали в 1862 году.  1000 летие Руси. И призвание варягов.

Но как так могло произойти. Если варягов призвали в 862 году, то кто воевал с Византией в 860-м? Если взять по Карамзину и Соловьеву, то воевать было некому. Так как на территории Руси жили  Звери в человеческом обличии. А тут Византия.  И договор.

Согласно проповедям патриарха Фотия, письму папы Николая I, данным византийских хроник, вскоре между Русью и Византией был заключен стереотипный для того времени договор «мира и любви», то есть полномасштабное соглашение, ведущее к мирному устроению и установлению между двумя государствами равноправных политических и экономических и военно-союзных отношений.

Договор прекращал состояние войны и устанавливал между государствами мирные и добрососедские отношения. Византия уплачивала Руси дань и обязывалась впредь выплачивать определенную ежегодную сумму за соблюдение мира со стороны Руси. Русь со своей стороны обязывалась вступить с империей в военно-союзные отношения и помогать ей в случае необходимости военными силами, что на практике и произошло уже в последние десятилетия IX в. и в начале X века. Русь и Византию по этому соглашению связали стабильные торгово-экономические отношения; русским купцам был открыт (возможно, льготный) доступ на греческие рынки.

Этот договор во многом явился стереотипным для того времени. Подобные же соглашения связывали Византию в разные периоды истории с Арабским халифатом, Франкской империей, Хазарией, Болгарским царством, другими сопредельными государствами. Теперь в их состав вошла и Русь.

И последнее: Одним из условий договора между Русью и Византией в июне 860 г. стало согласие Руси принять крещение из рук империи. Это условие само по себе было вполне ординарным и входило составной частью в мирные соглашения и в мирные отношения Византии с окружающими «варварскими» странами. Крещение по византийскому образцу приняли Сербия, Болгария, Алания. Теперь в составе византийских христианских епархий под номером 61 появилась и русская. Сообщение о крещении Руси имеется в византийских хрониках, а также в проповедях патриарха Фотия. И несмотря на то, что в дальнейшем северная языческая Русь с захватом Олегом Киева в 882 г. сокрушила христианство и его инициаторов — князей и дружинную элиту, принявших по благословению греческих миссионеров христианство и удерживавших его в течение по меньшей мере двадцати лет, новая религия теперь вполне ассоциировалась в европейском восприятии с государством Русь.

А вот в 862 году появился Рюрик. Кстати вместе с ним и Аскольд и Дир. Кто возглавлял войско  в 860-м году остается неизвестным. Но известно, что Русь уже была.

Так где здесь норманнская теория?

И получается что Призвание Рюрика было обычным семейным делом.  Гостомысл отдал власть сыну младшей дочери. Что не является никаким исключением из правил наследования власти. Ни в те времена, ни позже. И из рядового события, присутствовавшего только в русских летописях, создали миф. Фейк. Государство уже де-факто существовало.  Было признано другими могущественными  государствами. Ну а вопросы междуусобицы вы очень хорошо описали. Видимо именно поэтому и Рюрик.  Гостомыслу было виднее.

Как-то так.

Кстати, если можно, дайте ссылочку на сообщения о Рюрике из западных источников до прихода на Русь. 


  • 0





Темы с аналогичным тегами история, Древняя Русь, Россия